Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

АКЛ

Андрей Юрьевич Коробов-Латынцев. Родился в 1989 году в городе Чите, это Забайкалье, Восточная Сибирь. В 2011 году окончил филологический факультет ЛГПУ, после чего поступил в аспирантуру на факультет философии и психологии ВГУ. В 2014 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности 09.00.05 - Этика. Преподавал в Воронежском государственном университете, российском экономическом университете им. Г.В. Плеханова, Российском православном университете святого Иоанна Богослова. В данный момент живу и работаю в Донецке, русском городе-герое. Пишу статьи и книжки иногда, например такие "Швы" (Воронеж, 2013), "Философские очерки о русском рэпе" (Москва, 2016) и другие, еще не написанные. Вот коротко обо мне. Ну и хватит. Далее ты, читатель, сам. Удачи тебе. И не забывай о смерти.

АКЛ

«Замысел», «Русская Осень» и тайны Донецкой степи

Ссылка на материал в газете "Завтра": http://zavtra.ru/blogs/zamisel_russkaya_osen_i_tajni_donetckoj_stepi



В 2019 году вышел фильм «Замысел», произведенный студией «Донфильм». Это первый художественный фильм, снятый Донбассом. Фильм сам по себе загадочен, наполнен метафорами и символами. Не менее загадочен его создатель, о котором почти ничего неизвестно, как неизвестно и о самой студии «Донфильм» - она или еще не существует, или существует в каком-то ином измерении. При этом сам фильм уже успели показать и в Большой России (Москва, Питер, Сибирь, Черноземье, Урал), и в Донецкой Республике. История и обстоятельства интервью, которое публикуется ниже, достаточно странные. Связаться с автором фильма, который в титрах обозначен как «Дмитрий Зодчий», было непросто, и все же мне удалось. Я вышел на помощника режиссера, который согласился устроить разговор с автором. Для встречи меня попросили приехать в определенное место на трассе, там меня встретил фиолетовый "Москвич" и повез куда-то в донецкую степь, которая, как оказалось, таит в себе множество низин, расщелин и скал, и только издалека кажется ровной и гладкой. Через полчаса тряски по степи мы подъехали к какому-то гроту, в котором за столом сидел человек. Он предложил мне присесть. Нашу беседу, которая по ходу становилась еще более загадочной, чем дорога к ней, публикую здесь без изменений.

Поздоровавшись, я хотел было сыронизировать насчет конспирологии и спросить, почему мне не завязали глаза по дороге к пещере, но виды степи отвлекли меня:

- Красиво тут у вас...

- У нас везде красиво, где наш человек не влез и ничего не построил.

- Наш - это чей?

- Наш - это который думает и говорит на русском. Тот, который всюду строит руины.

- Поэтому Вы в пещере решили встретиться, а не в кафе или чайной?

- Это не пещера, а естественное каменное образование, сооруженное настоящими строителями - водой и ветром. Чай и здесь нормально пьётся.

Здесь мой собеседник любезно предложил мне чаю из каких-то трав, после чего представился. Мое имя он уже знал.

- Я хотел встретиться, чтобы поговорить о Вашей «постройке» - о фильме «Замысел». Ведь художественный фильм также можно считать постройкой, только интеллектуальной, духовной. Тем более что это постройка претенциозная - фильм позиционируется как первый художественный фильм Донбасса...

- Претенциозность фильма не в том, что он первый. Первым фильму быть не сложно: у нас никому никогда дела до фильмов не было. Даже прожорливый футболист, имея горы денег, не сподобился что-либо предпринять в этом направлении. Пришлось решиться самому строить донецкий кинематограф. Кстати, фильм не интеллектуальный и не духовный.
- Какой же он?

- Проектирующий…

- Проектирующий что?

- Будущее. Люди (в особенности интеллектуалы) полагают, что существуют какие-то горизонты планирования, что будущее неизвестно, скрыто в тумане, формируется случайным образом. Для них скрыто. Для других открыто. Процентов 97 людей - это «системщики». И те, кто пребывают у руля, и те, с чьего согласия Система существует. Процента три - «антисистемщики». Они ненавидят Систему, всячески критикуют... Тем и помогают Системе существовать. И «системщики», и «антисистемщики» составляют тело Системы. А ещё есть, условно говоря, «внесистемщики». Они находятся вне ста процентов и всегда заняты проектированием новой Системы, которая придёт на смену умирающей. Проще говоря - проектируют будущее.

- Вы сейчас говорите о будущем Донбасса?

- Нет, конечно. Донбасс - это часть Русского Пространства. Передовая, но всё же часть. Заниматься будущим какой-то отдельной от целого части было бы глупо. Речь даже не о России как стране. И тем более не о Российской Федерации как государстве (коему жить осталось недолго, несмотря на недавние прогнозы одного из его родителей). Речь именно о Русском Пространстве и проекте, который будет построен на его просторах и вместо уродливых руин Российской Федерации.

- Вы рассуждаете как минимум интересно - для режиссера по крайней мере. Это больше похоже на речь идеолога, если угодно - философа-мечтателя. Только если философ традиционно пишет книги, при помощи которых проектирует будущее, то Ваш инструмент - это фильм. Я правильно понял?

- Философы ничего не проектируют, а лишь бесконечно размышляют и блуждают в трёх соснах, уводя за собой покорные стада не умеющих размышлять. Я же говорю о конкретном процессе выстраивания будущего. И я вовсе не режиссёр. По крайней мере, до 16-го года, до «Замысла» - к кино никакого отношения не имел. Даже фильмы толком не смотрел, разве что в детстве. Была задача опробовать инструментарий и вытащить во всеобщее поле определенные смыслы. Выбирал между методами. Самым простым вариантом было как раз написать книгу. Но это очень хилый вариант. Определил, что максимальный результат возможен при использовании кинематографа. И пришлось изобретать свой киновелосипед.

- Тогда у меня сразу же следующий вопрос - насколько это будет понятно зрителям фильма? Я слышал очень разные отзывы.

- «Замысел» создавался не ради зрителей и не с целью кому-то понравиться. Совершенно неважно, понравится фильм или нет. Более того - полностью он и не может быть понятен, потому что: а). У зрителя отсутствуют необходимые приборы восприятия; б). Ещё не произошли определённые события. Забавно наблюдать, когда после просмотра интеллектуально развитые зрители говорят: «Классное кино! Я-то, конечно, всё понял!» Они смотрят, видят, что фильм сложный, и дабы не показаться дураками - лукавят. Редко встречается честная реакция: «Интересно. Отдельные места понял, а в целом - нет. Много вопросов».

- А какие события должны произойти? Вы так загадочно об этом сказали.

- Необходимые. Для излечения населяющих Русское Пространство. Русский человек сможет преобразиться только тогда, когда ангелы вышибут прикладами автоматов двери. Значимые лечебные процедуры: гражданская война, громкая фаза Битвы Конца, внешняя интервенция, потеря территорий и части населения. Малозначимые, но сигнальные: например, «Саратов». Для того чтобы выздоровевшие смогли построить неимоверное и небывалое. Кстати, в «Замысле» внимательный глаз найдёт символьные атрибуты будущей Державы - флаг, герб, лозунг.

- То есть Вы проектируете войны и катастрофы?

- Нет, этим занимаются другие. Мои задачи: планирование строительства нового на руинах старого - от смысловых оснований до визуальных воплощений (концептуальный дизайн - если так будет понятней). А также выявление и подготовка тех, кто будет строить.

- В общем, Русское Пространство не может преобразиться без катастрофы. Надо чтобы наша птица-тройка донеслась до пропасти, и тогда произойдет кардинальный поворот. А что, если люди не примут Ваш проект будущего? Допустим, по какой-то причине не понравился им?

- А у них никто спрашивать не будет. Мы ничего не предлагаем, а лишь уведомляем. Если остановить сотню человек и спросить, куда нам идти - все укажут разные направления, да ещё попутно друг другу глотки перегрызут, отстаивая каждый свою любимую мышеловку. Среди них непременно найдутся готовые сойтись в праведных боях монархист с коммунистом, патриот с либералом, мусульманин с православным… И так до бесконечности, внутри двойки. Мы имеем мёртвое большинство, живущее желудком (их мнение не имеет ни малейшего значения). И есть ищущее меньшинство, оболваненное пастухами всех мастей, пойманное в идеологические и религиозные сети. Искренне желающие преображения, являющиеся по сути живыми детьми, попадают в тенета вещателей Лжи и, наслушавшись аналитиков и политологов, превращаются в важных всезнающих старцев, которые на самом деле не знают ничего. В итоге живое меньшинство полностью дезориентировано, состарено и расфасовано по ловушкам. Так кому нужно понравиться? Сценарий подходит к концу и в нём нет про плюрализм и плебисцит. Те, кому не понравится - будут выброшены на обочину. Там они смогут продолжить рассусоливать про «на вкус фломастеры разные». Единицы, нутром почующие приближение небывалого - будут строителями. И последние станут первыми.

- И в итоге - радужное будущее?

- Внутри людей-потребителей прочно закрепился образ радужного «всего хорошего». Солнышко-тёплышко, песок-пальмы, бананы сами в рот падают. Это мечта человекоподобных амёб, полагающих, что мир создан для того чтобы они смогли хорошенько пожить и как следует оттянуться. Этого не будет. Близится время Человека-Творца. Последний планетарный проект, который будет реализован в Русском Пространстве. Весь позор, происходящий вокруг, грядущие катастрофы на полную работают только на это - ввести в состояние полного отчаяния и заставить пожелать иного. Была короткая «Русская Весна». Сейчас на дворе «Русское Лето» (когда от жары всё гниёт, кругом черви и мухи, поражение и уныние). Дальше, за горами горя, нас ждёт настоящая «РУССКАЯ ОСЕНЬ» во всей красе. Это пронизывающие ветра, ядерный закат и сумерки, захватывающие дух. Там где Свержение Лжи и Торжество Правды.

Далее мой собеседник попросил меня выключить диктофон, после чего стал рассказывать о Будущем, причём с подробностями, которые включали в себя даже меню в бесплатных столовых. Проект этот, конечно, совершенно фантастический, но поражала уверенность моего собеседника, с которой он говорил - как будто это дело завтрашнего дня. Когда он завершил рассказ, оказалось, что «москвич» уже уехал. Кругом была осенняя донецкая степь. Зодчий попрощался и указал мне направление, куда идти, чтобы выйти из степи.

- Что бы вы хотели пожелать читателям напоследок?

- С чего вы взяли что уже "последок" и что у меня есть хотения чего-либо желать или не желать кому-то? Имея возможность узнать важное - вы тратите время на бестолковые вопросы...

После мой собеседник удалился. Через две-три минуты я уже не мог разглядеть его силуэт на горизонте. Не удивленный почему-то таким вот итогом интервью, я отправился по направлению, которое мне указали. Через полтора часа ходьбы я увидел трубы «Зугрэса» - Зуевской электростанции, расположенной на трассе Шахтерск–Донецк, и через еще полтора часа добрался на попутках до столицы Донбасса.

ИХ ГИМН РАШКИ



Можно только удивиться, как рэп-группе "Каста" удалось собрать воедино и положить на бит все эти наши приевшиеся псевдолиберальные штампы: от невторжения в "соседние княжества" до "клоачного языка" аля русофобос обыкновеникус Гасан Гусейнов. И причем так неталантливо, так пошло. Я любил Касту, я знаю их творчество лучше чем их нынешние поклонники и ценители.Поэтому имею право заявить, что это (то, что "пацаны из Касты" делают последние год-два, да больше даже) - откровенное днище. Кстати, их коллеги по цеху точно такое же мнение высказывали уже не раз. Но здесь случай особый - это уже сама очевидная упоротая пропаганда. В моей новой книжке про рэп есть главка про Касту, она называется "Утерянный рефлекс борьбы". Это аллюзия на старую песню кастовскую, которая так и называлась - Рефлекс борьбы. Проведите эксперимент: включите "Рефлекс борьбы", а потом новую агитку "Наш гимн России" - почувствуйте, как говорится, разницу. Как можно было в такое пропагандистское днище скатиться, решительно непонятно. Здесь или глупость (такая вопиющая, совсем не думающая глупость, как у школьников, которых навальные ведут на митинги (Влади, кстати, так вот так вот поковылял, как все школьники, на навальный митинг, а потом Дуденышу рассказывал, что он поддержал Навального, но не помнит,за что именно)), -или же здесь лицемерие. Я всматривался в глаза Шымону, Влади, Змею и Хамилю, когда смотрел их ролик-агитку. Самое первое впечатление: люди абсолютно несерьезно относятся к тому, что делают. Для них это все - по приколу. Весь этот протест им - по приколу (не по приколу этот "протест" будет тем голодным ребятам, которых эти сытые взрослые дядьки на митинг сподвигнут). Но в какой-то момент в глазах "пацанов из Касты" мелькнуло лицемерие. То самое, что и в глазах всех наших условных навальных, в глазах всей нашей «просвещенной» псевдолиберальной публики, которая празднует очередной свой митинг в то время как их же сторонников, которых они же сами привели на свои митинги, судят где-нибудь и крепят им сроки. Если "пацаны из Касты" думают, что эта их новая агитка - это элемент протеста, то они жестоко обманываются, это - элемент пропаганды, результат которой в ближайшем будущем - хаос и кровь. Потому что такая вот огульная, бездумная, неконкретная критика государства (т.е. пропаганда) ни к чему не приводит хорошему, она на продуктивное и хорошее вообще не нацелена. Но школьник, одурманенный протестом против несправедливости, пойдет, наслушавшись пропаганды от Касты и и же с ними, на митинг, и там получит по голове дубинкой. Все это - результат огульной, недумающей и неконкретной критики государства, т.е. пропаганды, часть которой стала группа Каста.

Но, как говорилось в олном из ранних албомов группы: "Но пацанам из Касты по...[запикано]" - ведь так, мужики? Это я обращаюсь к Касте. Мб как-то ответите за базар слушателям-то своим, а то пацаны реально вас не поняли.

Андрей Пинчук. Контур безопасности. Генерация ДНР"



Передо мной на столе книга Андрея Юрьевича Пинчука, первого министра государственной безопасности Донецкой Народной Республики. Издана книга в 2017 году, но ко мне попала наедавно. Союз Добровольцев Донбасса передал мне книгу с оказией, за что Союзу большое спасибо. И пусть книга вышла уже два года назад, рассказать о ней имеет смысл.

Книга – мемуары о том, что Пинчук запускал в Донецке Министерство государственной безопасности. Написаны воспоминания легко и интересно, автору нельзя отказать в художественном таланте. Многие данные, содержащиеся в книге, будут полезны журналистам и историкам, занимающимся Донбасской войной. Да и просто всем неравнодушным к Донбасской истории книга будет интересна.

Конечно, орфографическая ошибка на первой же странице книги («колона отъезжала») и ошибка в подписи под фото (подписано «Спасо-Преображенский Храм по ул. Артема», а на фото храм около донецкого ж/д вокзала) поначалу настраивают несколько скептично. И это при том, что далее в книге нет ни одной ошибки или опечатки вообще. Поэтому читать однозначно стоит.

Книга представляет немалый интерес не только как эмпирический материал (воспоминания автора), но и своими соображениями по поводу Донбасской войны в широком политическом контексте. Так, например, крайне ценны и важны с точки зрения интерпретации событий на Украине и в Донбассе рассуждения А.Ю. Пинчука о преемственности Украины. Оказывается, официально современное государство «Украина» считает себя правопреемником не УССР, а УНР (Украинской Народной Республики), которая существовала некоторое время после падения Царской России до образования УССР. Оказывается, в 1992 году последний президент УНР в изгнании Микола Плавьюк официально передал в Мариинском дворце города Киева первому президенту независимой Украины Леониду Кравчуку грамоту о том, что Украина является правовым преемником УНР. Юридические следствия из этого громадны, они полностью исключают всякие разговоры об «оккупации» Крыма Россией, а также претензии Украины на территории Одесчины и территории Донецко-Криворожской Народной Республики ДКНР). Дело в том, что последние никогда не входили в состав УНР, они входили в состав УССР. А раз современное государство по имени «Украина» является преемником не УССР, а УНР, то и претендовать на эти территории она не имеет решительно никакого права! Тем более что советский период не просто отрицается современной Украиной, но решительно криминализируется и отвергается на официальном уровне, т.е. современное государство по имени «Украина» признает незаконной деятельность государственных органов советской Украины и последствия принимаемых ими решений, в том числе и по присоединению к бывшей территории УНР новых земель! (с.120). Под новыми землями подразумевается Одесса и ДКНР (в которую входили Харьковская область, Екатеринославская, районы войска Донского). Отсюда убийственный для современной Украины по своей юридической взвешенности и холодной точности вывод Пинчука: «Это дает все исторические оснований ряду территорий Украины, в том числе и Донбассу, претендовать на возвращение в состав «родительских государств» (с. 122). Ведь это просто прекрасно! Можно долго и с силой и с надрывом говорить о том, что Новороссия это часть Русского Мира, но для либерально настроенных товарищей эти заявления не будут иметь силы юридической, для них это будет идеологические штампы, либералы будут яро отстаивать аргумент «законности», мол, это другое государство, и юридически мы не имеем никакого права «оккупировать чужие территории». Но если всерьез ориентироваться в политической и юридической подоплеке ситуации, то оказывается, что юридический аргумент как раз на стороне Русского Мира, и все либеральные истерики по поводу «оккупации» это чисто идеологические и политизированные заявления.
Хороши в книге характеристики некоторых персонажей Донбасской войны: Игоря Ивановича Стрелкова (впрочем, как мне показалось, характеристика чрезмерно строгая, хотя Андрею Юрьевичу, который работал со Стрелковым лично, лучше знать), Владимира Петровича Кононова, Александра Юрьевича Бородая, Владислава Юрьевича Суркова и др.

Вот как Пинчук характеризует Александра Бородая: «Рубаха-парень Саша Бородай в сложные минуты, экстремальные ситуации или моменты, когда ощущал агрессию или опасность, стремительно и кардинально менялся. Сквозь добродушную оболочку ощеривался совсем другой человек. Циничный, жесткий и жестокий авантюрист со своими представлениями о границах социальных норм. Абсолютно не задумываясь, прорывающийся в Донбасс через вооруженные заслоны, постоянно рвущийся на поле боя. Как однажды шутя сказал о нем Андрей Пургин, «Премьер с зелеными коленками», из-за запачканных травой вечных джинсов, в которых он ползал по «зеленке» на передовой. И вдруг оказывалось, что находящийся в окружении боевиков гражданский – совсем и не либерал вовсе, а обстрелянный, жадно вдыхающий воздух войны экстремист, постоянно играющий своей судьбой и жизнью и не жалеющий других ради большой идеи, которой он посвятил все, что у него есть. Это ощущали бойцы и командиры, тянущиеся к нему не только как к формальному начальнику, но и угадывая в нем своего» (с.127-127).

И еще короткая характеристика: «В товариществе Александр Юрьевич искренне раскрывался, демонстрируя предельную щепетильность и порядочность в отношениях» (с.127). И еще: «Бородая проявлял удивительную глубину знаний в области истории, литературы и философии в очень широком, выходящем за рамки образовательных и базовых научных стандартов спектре» (с. 127). Собственно, чего же можно было ожидать от сына известного советского философа Юрия Мефодьеича Бородая, друга Александра Зиновьева и Льва Гумилева, которых его сын Саша Бородай называл «дядя Саша» и «дядя Лева»? Философ-сын на практике реализовывал идеи философа-отца, заключает Пинчук. И с этим трудно поспорить, поскольку Ю.М. Бородай был не только интересным философом-танатологом и знатоком западной философии, но и одним из немногих советских философов, который озадачивался традиционными именно для русской философии вопросами – судьбе России и ее предназначении в истории. Александр Бородай, пишет Пинчук, «создал эксклюзивный исторический прецедент»: «Ни до него, ни после нет примеров, когда бы житель и гражданин РФ, москвич, пусть ненадолго, но возглавил какое-либо государство или территорию вне России» (с.135).

Вот еще некоторые удачные характеристики персонажей Русской Весны.

Андрей Евгеньевич Пургин: «К тому времени Пургин уже много лет отстаивал в регионе идеи Русского мира, регулярно преследовался и арестовывался украинскими спецслужбами и делом доказал свой авторитет»; при этом Пургин обладал «внешностью и повадками либерального полуалкоголика, которые не соответствовали его острому пытливому уму настырного пророссийского национал-патриота» (с.93).

Владимир Кононов, позывной «Царь», министр обороны ДНР: «Он был они из самых боеспособных руководителей стрелковской бригады. Впечатление производил абсолютно положительное» (с. 56)

Владислав Юрьевич Сурков: «Сурков вызывал интерес не только своей колоссальной ролью в глобальных процессах. Пользуясь репутацией самого умного чиновника современной России, он и создавал соответствующее впечатление. Худой, подтянутый, с длинными тонкими пальцами пианиста и ироничным прищуром, из категории вечно молодых, несмотря на налет седины, с умными глазами болезненно-одинокого человека, он постоянно режиссировал окружающий мир» (с.220).

Есть в книге, конечно же, и характеристика Александра Владимировича Захарченко. Например, Пинчук описывает несколько ситуаций, когда ему как министру госбезопасности приходилось вместе с Главой выезжать на боевые позиции. Попав под минометный обстрел, Захарченко со своими министрами возвращаются в штаб, вот описывает случай Пинчук:

«Мы мчимся в джипе.

- Саня, быстрее!

Задумавшийся Захар добавляет газу. Он абсолютно спокоен. Бывая с ним не раз на передовой, я всегда замечал это деревенеющее спокойствие. Его храбрость не наигранна и абсолютно естественна» (с.261).

В книге описаны еще несколько подобных ситуаций, когда министр госбезопасности заставал Главу Республики собирающимся на передовую, чтобы «посмотреть», как там ситуацию.

Имеются в книге и авторские соображения о войне в Донбассе в целом (соображения не просто стороннего наблюдателя, но человека, который уже видел другие войны, работал в условиях войны). «В чем отличие этой войны от других недавних?» – спрашивает автор. И отвечает: «Ни в одной локальной войне прошлых лет не было столь массированного применения артиллерии и боевой техники. Там чаще стрелковые бои. Иногда минометы. Здесь же война шла с армией самой большой европейской страны, которая из кучки деклассированного отребья под влиянием западных советников, иностранных денег, присылаемого вооружения и получаемого боевого опыта, хорошо организованной пропаганды по оболваниванию местного населения превращалась в пусть и перекошенную, но большую и собственную армию» (с.263-264).

Как, спрашивается, могла противостоять такой армии армия ДНР, которая была лишена всего этого? Автор дает ответ: «Вооруженные силы Донбасса стали уникальным явлением на постсоветском пространстве. Это единственная армия, которая полностью, на сто процентов, состоит из добровольно поступивших на службу, часть из которых не получает вообще никакого денежного содержания и беспечивает значительную часть своих военных и насущных потребностей либо за личный счет, либо на деньги благотворителей. Это мечта любого правительства» (с.135-136). Только такая армия может противостоять описанной выше многократно превосходящей по силам и техники украинскую армию. Эта армия родилась в горниле народного протеста Донбасса, а протест этот, пишет Пинчук, «был абсолютно искренним» (с.112). Такова же была (и остается) и армия, пишущий эти строки готов лично подтвердить это.

Не могу не привести замечательную мысль автора, о которой я и сам много раз сокрушался, из-за которой сам решил отправиться в Донбасс, из-за которой много раз ругался с товарищами (по большей части уже бывшими), коллегами, рэперами/артистами, писателями и журналистами, которые благополучно открестились от темы Донбасса, хотя и украинский нацизм тоже не поддержали, но попытались взять позицию «над схваткой»: «Нет сомнений, что если бы на этапе весны-лета 2014-го количество российских добровольцев и местных ополченцев было значительно большим, а общие цифры были бы соотносимы с силами, которые выставил Киев, то тогда у российского руководства возникло бы больше оснований принимать однозначные решения» (с.140). В этом нет сомнений и у меня. Я лишь дополню эту мысль соображением, что речь надо вести не только об ополченцах, которые защищали Донбасс с оружием в руках, но и о тех людях, чье непосредственное оружие – слово, т.е. о писателях, журналистах, музыкантах и в целом о деятелях культуры. Их поддержка Донбасса в глазах власти была бы не менее весома, чем десятки тысяч добровольцев, которые отправились в Донбасс для того чтобы положить жизни за други своя. Если бы в 14-15 гг. и даже в 16-17 образовалось бы такое всеобщее добровольческое движение, то у российского руководства действительно было бы больше оснований принимать однозначные движения в пользу Донбасса. Но это все «если бы», конечно…

То, что такое единый русский фронт не состоялся, связано, по мнению Пинчука, «не только с отсутствием интереса к событиям на Украине, сколько с состоянием самого общества. … Одномоментное восстановление пассионарности невозможно. И для достижения этого необходимо пройти этапы, одним из которых и являются события а Донбассе. И уже для будущих поколений событий перезагруженной страны нынешние российские добровольцы Донбасса станут первой волной новых героев» (149). Дай Бог.

В книге описывается интересный диалог автора с Бородаем: «Я спросил Бородая: «Александр Юрьевич, зачем ты там был? (имеется в виду очередная поездка Бородая в Чечню в 2001 году. – прим. АКЛ). Ты же был уже обеспеченным состоявшимся респектабельным человеком», - на что получил ответ: «Для себя». Очевидно, базовым мотивом для него был военный экшн и патриотизм. Самореализация» (с.133).

Воюют – для Родины, для народа, за народ. А это и значит – для себя, ведь ты часть Родины, незаменимая индивидуальная часть народа, без которой, как выражался Андрей Платонов, народ неполны. Здесь частное и общее смыкаются, судьба Отечества сливается с твоей Судьбой, и в этой смычке человек обретает свободу. В этом смысле все, кто воюет, по-настоящему, честно и смело воюет – воюет для себя. Думается, что и А.Ю. Пинчук мог бы сказать то же самое. Зачем Вы, Андрей Юрьевич, ездили в Приднестровье и Донбасс, запускали там министерства госбезопасности? Для России и для русского народа - ответ. А значит, что и для себя. «Донбасс много дал мне, - так заканчивает свою книгу Пинчук. – Я имел честь соприкоснуться с живой нитью истории. Увидел людей и события, являющиеся оголенным нервом настоящей России. События, в которых человек раскрывается по-настоящему, будучи способным проявить лишь лучшие или худшие качества, без каких-либо середин. … Увидел высшие формы человеческой жертвенности, поднимающие вроде обычных людей над мнимыми модераторами мира… Опыт этот бесценен» (с. 277-278).

Книга Андрея Пинчука ценна не только как мемуары непосредственного участника событий (т.е. эмпирический материал – для тех, кто будет писать историю Донбасской войны), но прежде всего, на мой взгляд, тем, что она дает определенную оптику на Донбасскую войну – не политическую, но этическую. Эта этическая оптика будет понятна добровольцам (Пинчук недаром является исполнительным директором Союза Добровольцев Донбасса, объединяющего защитников Донбасса), но будет совершенно непонятна людям, которые позиционируют себя «вне политики» и потому видят политику везде, - людям, «которым не место в таких неоднозначных военно-политических процессах, где свобода выбора и личные оценки, а не приказ сверху, являются базовым мотиватором» (с.139). Именно этой нравственной оптики на войну в Донбассе нам сегодня катастрофически не хватает, именно эта оптика свойственна пассионариям, которые отправились защищать Донбасс словом и делом. Эту оптику на Донбасскую войну на еще предстоит освоить, если мы хотим, чтобы наша Россия, наш Русский мир продолжал существовать.

Пинчук пишет: «Добровольческое движение в России изменило не только Донбасс и Украину, но и саму Россию» (с.157). Это так. Главное теперь не потерять то, что дали нам эти изменения, не потерять то, то дал нам Донбасс. Это приобретение, которым российское государство еще только должно правильно распорядиться, пишет Пинчук, и «тягчайшим преступлением отвечающих за этот процесс чиновников будет попытка его проигнорировать» (с.157). Я бы выразился даже жестче – словами одного донецкого автора: «Будет проклят обесценивший кровь, пролитую «за други своя».

Александр Жучковский, «85 дней Славянска»



Книга Александра Жучковского напомнила о том уже далеком, романтическом времени, когда небольшая группа добровольцев героически обороняла Славянск от в разы превосходящей ее по количеству украинской армии, а вся Россия каждодневно наблюдала за тем, что происходит в нашем новом Сталинграде, ждала сводки от Игоря Стрелкова, ждала вестей с фронта, отправляла своих сынов на свою защиту, звала их на подвиг, завала на смерть, звала против смерти.

Это время сейчас кажется далеким, таким же далеким, как далек Славянск от Донецка: но прошло ведь всего лишь 4 года, а от Донецка до Славянска всего лишь 130 км. Жучковскому удалось приблизить это время, оживить его. Оживить тех людей, которые сражались за Россию, за Русский Мир, за нас с вами – на том клочке земли, по которому почти в упор стреляли сотни орудий, который поливали минами и пулями, запрещенными фосфорными бомбами и ненавистью, ненавистью, ненавистью…

Совершенно верно Жучковский отмечает, что Славянск стал центром русского сопротивления, за время Славянской эпопеи (выражение автора) «тысячи русских людей получили опыт национально-освободительной борьбы. И не только опыт, но и вкус борьбы: люди поняли, что так действовать можно и нужно» (с.356). Опыт этот бесценен, опыт этот, надеемся, еще нам пригодится. Ну а пока есть время – следует осмыслить произошедшее, запечатлеть все то, что нужно помнить: события, их последовательность, имена. Жучковский с этой задачей справился. Его книга послужит важнейшим первоисточником для будущих исторических исследований о Донбасской войне.

Повествование ведется автором подробно, он восстановил практически каждый день Славянского стояния. Жучковскому удалось избежать ненужных политических реверансов и совсем уже ненужных споров идеологического толка, которые, увы, в одно время стали слишком острыми среди патриотов. Все идеологические и политические обобщения сделались в книге к месту и таким образом, чтобы не спровоцировать новый виток споров среди патриотического лагеря. Фигура командующего Славянским гарнизоном Игоря Стрелкова показана без преувеличений и идеализации. Это тоже очень хорошо, поскольку история обороны Славянска самым тесным образом связана с Игорем Ивановичем Стрелковым.

Жучковский собрал громадный эмпирический материал, проинтервьюировал множество людей, непосредственных участников обороны Славянска; восстановил обстоятельства важнейших боев, сделал для них карты; восстановил имена тех, кто пал, защищая русский город и его жителей, - пал, защищая Россию. При этом автору удалось избежать поэтизации, его книга носит прежде всего журналистский характер, в ней нет пропаганды, все свои убеждения автор высказывает открыто и прямо, не придавая им первостепенного значения. Все это делает книгу Жучковского бесценным источником о Славянской эпопее и Донбасской войне в целом/

Как верно отметил Жучковский, Донбасская война, увы, еще далека о завершения. И зависит завершение войны не только от героизма донбассовцев (причисляю к последним не только жителей Донбасса, но и тех, кто отправился добровольцем принять участие в защите Русского Мира в Донбассе), но и от глобальной политической обстановки в России. Только тогда возможно будет собрать наиболее полную информацию обо всем произошедшем в Славянске.

Сейчас русский город-герой Славянск в оккупации. Он ждет своего освобождения.

А Донбасская война ждет своих историков.

Философский штрих к портрету Александра Захарченко


Сегодня год, как погиб Александр Захарченко, первый Глава Донецкой Народной Республики. Убили его подло, исподтишка, не будучи в силах одолеть в честном бою. Так всегда действует враг, потерявший честь и совесть – убивает бесчестно и бессовестно. Так убили Михаила Толстых «Гиви», Арсена Павлова «Моторолу». Так убивали многих других защитников Республики. Так, исподтишка, на расстоянии ракетного удара, убивали стариков, женщин, детей, стреляя по больницам и детским домам. Потом враг обмазывался ложью – в надежде, что она, как маска, скроет и обелит его лицо. Но лицо это, лицо современной Украины как государства-нации, лицо это – черно-красное, нацистское, отвратительное. Быть может, Украина когда-то отмоется от этого, но не при помощи лжи, а при помощи покаяния – тогда украинцы действительно заявят о себе как о нации, самостоятельной и рефлексирующей, а не марионеточной. Но не хотелось бы говорить в этот день траура о том, что из себя представляют сегодня украинцы и украинствующие. Хочется сказать пару слов о Захарченко, фигура которого предстает перед нами тем светлее, что блеснула она на фоне этих отвратительных красно-черных личин.

Один раз, когда я видел Захарченко вблизи, на расстоянии протянутой руки, я разглядел, кажется, одну важную вещь, которую считаю важным добавить к его портрету. Это может показаться банальным, но в банальностях часто скрыты вещи, над которым нам просто лень думать. Многие отмечали, что Захарченко был воином. Донбасская война не была его первой войной, как теперь стало известно. Он знал это дело, умел его делать. Потому он и стал главой воюющего государства. В этом и состояла, как я думаю, трагедия Александра Захарченко как человека: он был воином и желал продолжать войну, которая действительно требовала продолжения, но обстоятельства принудили его сменить статус воина на статус правителя.

По Платону, править государством должны философы (потому что только они могут отрешиться от частностей и увидеть общее, целую картину), а выбираются философы-правители из касты воинов-защитников. В Донецкой Республике все случилось по Платону: правитель был выбран из касты воинов-защитников. Причем напомню также, что до избрания Захарченко первым Республику фактически возглавил Александр Бородай, который по образованию был философом (философский факультет МГУ), причем из философской семьи: отец его философ Юрий Мефодьевич Бородай, автор известного трактата «Эротика, смерть, табу» (женой Ю.М. Бородая, кстати, была Пиама Павловна Гайденко, историк философии, которого не нужно представлять в философских кругах; родом она, кстати, из Донбасса).
Платоновский сценарий избрания правителя предполагал, что воин-защитник теперь от вопросов частного порядка (тактика и боевые задачи своего отдельного отряда) должен перейти решению вопросов целого государства, к управлению стратегией целой армии. Этот путь прошел Захарченко, не перестав быть воином. Саму свою должность Главы Республики, казалось, он воспринимал как своего рода послушание. Не зря ведь его тянуло на фронт. Вот он, Глава государства, сидит в окопе, пьет чай и дает интервью французскому телевидению. Рядом его советники, его солдаты. Рядом его враги. А Глава сидит, пьет чай и размышляет вслух о судьбах государства, и все его внимательно слушают. В камуфляже Батя выглядел увереннее, чем в костюме или даже в парадной форме. Или мы все (включая его) просто привыкли так его видеть.

На улицах Донецка еще при жизни Захарченко висели баннеры с его цитатами. Каждый раз приезжая в Донецк, я старался сфотографировать новые фразы на этих баннерах. Потом, когда я уже перебрался в Донецк совсем, приехавший в гости коллега-историк из Ростова сказал мне, что эти баннеры, наверное, всем уже надоели, фразы какие-то наивные, прямоугольные, пресные. Я так не считал ни тогда, ни теперь. Некоторые баннеры с фразами Захарченко еще висят на улицах Донецка. Каждый раз, проходя мимо них, я задумываюсь над теми словами, которые на них напечатаны. И ничего наивного не нахожу. Скорее наоборот.

Что может сказать глава воюющего государства? Притом государства молодого, государства, оказавшегося в невероятно сложной политической и экономической обстановке. Государства, к которому прикованы взгляды всего мира; за которым наблюдают с тревогой и надеждой. Каковы должны быть слова главы такого государства?

Я не предлагаю выстраивать из высказываний Захарченко этическую или политико-философскую систему, или реконструировать его мировоззрение, я просто предлагаю вглядеться в то, что рядом, в плакатные фразы, которые жители Донецка встречают каждый день (это касается, впрочем, не только жителей Донецка, но и всей России, для которой Донбасс сам по себе как большой плакат, на котором изображены картины героизма и жертвенности). Давайте просто попробуем вглядеться в «наив», в «банальность», в то, что стало для нас обыденностью и повседневностью. Быть может, под маской наива и повседневности таится что-то.

Вот несколько фраз с баннеров.

«В гражданской войне победит тот, кто будет руководствоваться нравственными принципами». - Это высказывание ведь совершенно платоническое. Платон описывает войну между греками, т.е. внутреннюю, или гражданскую войну, как несчастье и болезнь (в отличие от войны внешней, которая сама по себе норма для Платона). Философ указывает, что в такой войне неприемлемо руководствоваться теми же принципами, что в войне с другими народами (у Платона – с варварами). Если в войне с варварами цель – победить, покорить, подавить врага или уничтожить его, то в войне гражданской цель – добиться мира. Если в войне с варварами главная добродетель воина – это мужество, то в войне гражданской мужества недостаточно. Просто мужественным может быть и наемник. В гражданской же войне необходимо обладать, по Платону, «всей добродетелью в совокупности», т.е. обладать и мужеством, и справедливостью, и рассудительностью, поскольку главная цель не уничтожение врага, но примирение. В гражданский войнах, пишет Платон, запрещено брать противника в рабство, запрещено сжигать его поля и дома, запрещено расстреливать из ГРАДов больницы и детские дома… В гражданской войне, говорит Платон, необходимо руководствоваться нравственными принципами. Сильный правитель, который возглавляет воюющее государство, обязан применить эту военную этику, описанную Платоном. Что и сделал Захарченко, сформулировав как нельзя лучше нашу позицию – и по отношению к тем, кого обманули и внушили, что «никогда мы не будем братьями», и по отношению к тем, кто действительно нам не братья и кто в этой войне преследует цель не примириться, но уничтожить своего противника, т.е. устроить геноцид русского народа. В этом контексте Захарченко выразил простую вещь этой фразой: Донбасс в нравственном отношении уже победил, а Киевская хунта уже проиграла.

Другая фраза с баннеров: «Живи свободным, поступай по совести, относись ко всему справедливо». В этих словах присутствуют главнейшие этические категории: совесть, справедливость и свобода. Шопенгауэр, например, все добродетели сводил к двум главным: милосердию (совесть, прощение) и справедливости. Если первая - это сердечная добродетель, то вторая – рассудочная. Но никакая добродетель не может существовать без свободы. Поэтому – «Живи свободно», свободу употреби к жизни, чтобы мочь в жизни быть добродетельным. «Поступай по совести» - предельно простое правило, означающее, что необходимо свои поступки соизмерять с нравственным законом внутри себя. По совести – значит милосердно, значит – прощая: друзей, врагов, близких, дальних. Совесть полагается в мир, вносится в него, ибо без совести мир станет совсем неродным, жестоким и холодным, бессердечным и бессовестным. А вот справедливость как добродетель рассудочную, строгую, - справедливость примени к себе, потому как именно с самим собой следует быть строгим прежде всего. Строгость по отношению к другим без строгости к себе - вовсе не строгость, а избалованность. Как и прощение – если прощаешь только самого себя, а других никогда – уже не прощение, а малодушие. Этому можно противопоставить другую максиму: будь строг к себе, а другим прощай. Эта этическая максима требует свободного избрания себя, ее никому не навязать. Чтобы исполнять эту максиму (поступай по совести, относись ко всему справедливо) необходимо быть свободным человеком.

Вот еще одна простая цитата Захарченко с баннеров: «Мы любим нашу землю и готовы отдать за нее жизнь» - и тот, кто попытается едко ухмыльнуться / огрызнуться на эту фразу, тем самым лишь подпишется в том, как он далек от свободного и смелого отношения к действительности; банальность высказывания вовсе не есть банальность посыла. Наивность фразы чаще сочетается со смелостью говорящего, нежели с недальновидностью и простотой ума: надобно иметь смелость повторить наивные и банальные истины тогда, когда они повсеместно отрицаемы. Фраза «Мы любим свою землю и готовы отдать за нее жизнь» просто и гениально спрягает две вещи: любовь и смерть; мы готовы умереть за то, за что готовы жить, и подлинно жить мы готовы лишь для того, для чего готовы отдать нашу жизнь. Об этом хорошо высказался философ Иван Ильин (которого Захарченко читал): «Жить стоит только тем, за что стоит и умереть». Ну а теперь упрекните эти тексты с цитатами в наивности и банальности.

Эти цитаты, конечно, просты, и могут показаться наивными, но за видимой наивностью и простотой – целостность и масштаб смысла, если прочитывать наив в философской оптике. В конце концов, многие простые истины сегодня нуждаются в новой актуализации, потому что современное «сложное» сознание (оно сложно лишь потому, что сложны механизмы, при помощи которых им манипулируют) считает их слишком «простыми» для себя и с традиционной наивностью отбрасывает их. К этой актуализации способна, на мой взгляд, философия и прежде всего философия поступка, которая в нашу эпоху и есть подлинная философия. Такую философию поступка воплотил в себе Александр Владимирович Захарченко. Вечная память русскому герою.

(no subject)

Я всегда оставлял для этих ребят виноград на зиму. Просто так, на ветках, которые плелись на решетках большой террасы. По утрам, когда я пил чай, я частенько выходил к ним поздороваться. Я пил чай, а пацаны клевали мой зимний виноград с веток…

…Из каких гнезд вы попадали, друганы, что прилетели теперь в мое, большое и пустое? Я смотрю на вас в последний раз. Мы давно не виделись, и не увидимся теперь еще долго, может быть, никогда вообще не увидимся с вами. Если только кто-нибудь из вас не прилетит меня проведать за сотни километров, в совсем другой город. Да только занесет ли вас в те края? Летаете ли вы так далеко на север? Мой духовный Север. Я видел здесь за всю жизнь очень немного людей.

Я улетаю очень далеко. Прощайте, друзья. И ты прощай, гнездо. Я оградил тебя кругом виноградной лозой, которая прочно защищает тебя от внешнего мира и всех соседей. Насадил вокруг деревьев, которые принес из леса, жасмина, сосен и кустарников. Они еще немного подрастут и уже совсем надежно укроют тебя от всех.

А я, кажется, открылся для всех. Мерзкое чувство, знаешь ли. Но это я так, просто, не обращай внимания. Вообще ни на кого не обращай внимания.

Мои вены окутали руки мои, как лианы ствол дерева, и прилепились к теплу батарей. Кровь моя, ядовитая, голубая, глупая, быстрая… - всё тянется назад к теплу. А ну-ка ты, салага, айда в стужу!, разве не слышишь, как тебе приказывает моё сердце? Аааать-два, ать-два…

Только не сбейся, родная ты моя болячка…

Умер Гейдар Джемаль

Умер Гейдар Джахидович Джемаль.

Очень уважаю его как мыслителя, как непримиримого борца с глобализмом и американизмом. Его "Ориентация Север" - фундаментальный труд.

Вот уже никого почти и не осталось от легендарного Южинского кружка...

Помню, на интервью у Познера Джемаль на вопрос "Что скажете, представ перед Аллахом?" ответил так: "Скажу, Господи, я вернулся". Надеюсь, сейчас Гейдар Джахидович именно эти слова произносит.

Оригинал взят у philologist в Умер Гейдар Джемаль
5 декабря на 70-м году жизни скончался известный исламский деятель Гейдар Джемаль. Об этом сообщается на его странице в фейсбуке. Гейдар Джахидович Джемаль (6 ноября 1947 — 5 декабря 2016, Москва) — председатель Исламского комитета России; сопредседатель и член президиума Общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие»; постоянный член Организации Исламо-арабская народная конференция (ОИАНК); один из инициаторов создания и член координационного совета Левого фронта России. Принимал участие в Маршах несогласных.



Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy


"Последняя повесть о потерянном рае"

В Топосе опубликовали мой рассказ, посвященный 500летию Иеронима Босха.

Вообще состояние сейчас такое, будто я не живу, а только наблюдаю за своею жизнью. Самое время повспоминать свои бэдтрипы и посвятить их Босху.

Ссыль: http://www.topos.ru/article/proza/poslednyaya-povest-o-poteryannom-rae

(no subject)

Главное, что я понял (вернее, вспомнил) в это летнее адилово, это то, что люди так же быстро загораются, как и тухнут. И жаль мне не людей - "а жаль того огня, что просиял над целым мирозданьем, и в ночь идет..." - и далее по Фету, и по Гераклиту. И как тут не присоединиться к их натурфилософскому фашизму или как ни назовите это. Действительно, что человек!, ежели он так еще сыр, так влажен, так мелок и отвратителен.