Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

АКЛ

Андрей Юрьевич Коробов-Латынцев. Родился в 1989 году в городе Чите, это Забайкалье, Восточная Сибирь. В 2011 году окончил филологический факультет ЛГПУ, после чего поступил в аспирантуру на факультет философии и психологии ВГУ. В 2014 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности 09.00.05 - Этика. Преподавал в Воронежском государственном университете, российском экономическом университете им. Г.В. Плеханова, Российском православном университете святого Иоанна Богослова. В данный момент живу и работаю в Донецке, русском городе-герое. Пишу статьи и книжки иногда, например такие "Швы" (Воронеж, 2013), "Философские очерки о русском рэпе" (Москва, 2016) и другие, еще не написанные. Вот коротко обо мне. Ну и хватит. Далее ты, читатель, сам. Удачи тебе. И не забывай о смерти.

АКЛ

(no subject)

Я всегда оставлял для этих ребят виноград на зиму. Просто так, на ветках, которые плелись на решетках большой террасы. По утрам, когда я пил чай, я частенько выходил к ним поздороваться. Я пил чай, а пацаны клевали мой зимний виноград с веток…

…Из каких гнезд вы попадали, друганы, что прилетели теперь в мое, большое и пустое? Я смотрю на вас в последний раз. Мы давно не виделись, и не увидимся теперь еще долго, может быть, никогда вообще не увидимся с вами. Если только кто-нибудь из вас не прилетит меня проведать за сотни километров, в совсем другой город. Да только занесет ли вас в те края? Летаете ли вы так далеко на север? Мой духовный Север. Я видел здесь за всю жизнь очень немного людей.

Я улетаю очень далеко. Прощайте, друзья. И ты прощай, гнездо. Я оградил тебя кругом виноградной лозой, которая прочно защищает тебя от внешнего мира и всех соседей. Насадил вокруг деревьев, которые принес из леса, жасмина, сосен и кустарников. Они еще немного подрастут и уже совсем надежно укроют тебя от всех.

А я, кажется, открылся для всех. Мерзкое чувство, знаешь ли. Но это я так, просто, не обращай внимания. Вообще ни на кого не обращай внимания.

Мои вены окутали руки мои, как лианы ствол дерева, и прилепились к теплу батарей. Кровь моя, ядовитая, голубая, глупая, быстрая… - всё тянется назад к теплу. А ну-ка ты, салага, айда в стужу!, разве не слышишь, как тебе приказывает моё сердце? Аааать-два, ать-два…

Только не сбейся, родная ты моя болячка…

Восход

.

это солнце светит вечерне
эта память вместить не смогла
как повсюду открытая черни
затопила себя, измогла

иссушила, измучила верно
солнце грядки так сушит в зарю
красны маковки впилися в землю
зелень вскинув к небу свою

я устал, я устал безвозвратно
выдран с корнем и кинут в зной
я продукт безответный и странный
я храню свой иссушенный гной

мать земля не сыра, а пустынна
я бреду, страннопришлый и злой
тень моя – моя странность и сила
и страна моя странность и боль

странник странный в стране идиотов
беглый принц, белый царь дураков
староверских сибирских приходов
познаватель вольных хлебов

я – устал, Боже мой, отпусти же
дай не дай, бей не бей, а призри
я не сломан, не пал, не обижен
а забыт во хазарской степи

я тянусь языком к красной луже
красной крови своей голубой
ядовитой и глупой, замуче-
гореумозамученной

я погиб под Москвой и Берлином
под Луганском, Донецком, везде
сам собой, и врагов список длинный
не коснулся меня в той войне

я погиб под тобой, моя милая
под тобою, в тебе, о тебе
моё имя в том списке длинном
уходящих за край кораблей

я прочел его ночью бессонной,
как не следует - до конца
и в нем вижу я снова и снова
все свои и твои имена

ночь темна, а пустыня безмолвна,
как народ или Бог, как язык
холодна моя тень и огромна
в эту ночь лишь она говорит

лишь она меня кутает, нежит
кроет голову темью широт
шепчет: сердце больное - выдержит
наш последний прощальный восход

(no subject)

...

Состояние
боязни
оглянуться куда бы то ни было
черновые
варианты
получения черной прибыли
ни метафор
ни талантов
ничего не получишь взамен её
и саму её не получишь
унесли её сны твои
соверши все ошибки и выйди из комнаты
из всех этих чертовых комнат уйди
ты оставил людей и оставлен людьми
и вокруг
одни
твои
двойники
и вокруг
одни
твои
дневники
ты рад ли, что ум твой
гностический ад
расступается смог
и среди пустоты
здесь является Бог
но Он - это Ты

2008 год. Отыскал среди хлама старых записок
Это из сборника "Аритмия", которого нигде нет

(no subject)

"...до сих пор ни капельки не сомневались и не колебались в том, чтобы оценивать "доброго" по более высоким ставкам, чем "злого", более высоким в смысле всего содействующего, полезного, плодотворного с точки зрения человека вообще (включая и будущее человека). Как? а если бы истиной было обратное? Как? а если бы в "добром" лежал симптом упадка, равным образом опасность, соблазн, яд, наркотик, посредством которого настоящее, скажем, представало бы нахлебником будущего? С большими, должно быть, видами на уют и безопасность, но и в более мелком стиле, низменнее?.. Так что именно мораль была бы виновна в том, окажись навеки недостижимой возможная сама по себе высочайшая могущественность и роскошность типа человек? Так что именно мораль была бы опасностью из всех опасностей?.."
- Ф.Ницше, Генеалогия морали. Глава 6

(no subject)

...

мой народ большой военный лагерь,
я солдат, герой, предатель и шпион,
я погибший, убивший, сбежавший и раненый
я последний, кто слышит твой смертный стон

(no subject)

...


Моих глаз не отдай им, Господи
Эти люди не ведают дна
Я ослепну, но только после
Как на дне том прозрею Тебя

Мою голову буйную дерзкую
Не отдай ни земле, ни огню
Я исправлю, я всё переделаю
Расколдую, раздам, разлюблю

Растолкую себя насовсем уже
Навсегда и для всех покажу
Все загадки мои черно-белые
Все узлы разорву-развяжу

Всё не то говорил я до этого
Все так и не тем. И я сам
Понимаю теперь, что смертных
Рубежей я своих не сдам.

Никому никогда не скажу теперь
Как мой путь пролегал впотьмах
Никому ничего не прощу уже
Ни во времени, ни во гробах

Бойни, каторги – всё я изведал
Сколько их мне еще предстоит
Я останусь меж твердью и небом
Только глаз не отдай им моих.

(no subject)

"Никого с собой не возьми
Никого не прости и не мучай
До крови раздери свои швы,
И безкожим выйди на стужу
Вот оделся – и что же с того?
Как мишень, стал голее, чем прежде
Все сказал, все отдал, продал все
Раздари же и кожу-одежду
За бесценок, задаром отдай
Запровсех расспроси да ступай
За пределы, за дали, за вежды
Там где раньше враги да друзья
Про запас обещанья-надежды -
там теперь ветром злым пустота
там теперь ты один, как был прежде.
Что пристал Ты ко мне?! Что измучил?!
Я пойду как хочу, как смогу
По дорогам по страшным, Боже,
Не Твоим, но по нужным всё же
В даль, с Тобою – на свет, как во тьму"

На земетку

Не пить вино, пить кефир. Советы моего врача и Веры Сергеевны удивительно сходятся. Больница нет. Эти сто с лишком км изъезжены мной на машине на автобусе исхожены автостопом. В иные моменты меня исключительно все бесят. Понять, чья это проблема, моя или всех. Лисы, белки, бляди и пр и тп. Отсутствие у меня биты - в сущности, совершенно случайное обстоятельство. Окончить статью для платоновской конференции в ноябре, книгу - к январю. См. заметки на полях Бахтина, дневник и черновики 5го тома всеобщ.истории смерти. Лбом в харю - взять себе в арсенал навечно теперь. В москве попасть на Кантора, в питере на Исупова и Секацкого. и Киев. Продаю девятку, покупаю рэно симбол.

(no subject)

.





мы с тобой и вправду забыли, что молоды,
мы с тобой и вправду состарились.
как бы так раскололось всё поровну
и плоды те не кровью чтоб налились!
кровью нашей, русской, беспочвенной,
из окованных недр повытекшей,
из земли той замерзшей, брошенной,
у которой и край на найти теперь,
у которой не так всё, неладно всё -
всё по-русски, по-человечески,
всё нескладно и поперевывернуто -
не по-здешнему, а по вечности…
как бы так нам найти и понять её,
так, чтоб сердце вконец оставило
свою пришлось и вернулось намертво
в те центральные наши окраины.